Как «Спутник» превратил комитет по воздухоплаванию в НАСА

«Спутник-1» был откровенно невзрачным аппаратом: алюминиевый шар диаметром около 58 см с четырьмя подпружиненными штыревыми антеннами, отведёнными назад, облетал Землю каждые 96 минут. На борту стоял маленький радиомаяк, который через равные промежутки подавал сигнал, а через три месяца после запуска, 4 января 1958 года, спутник сошёл с орбиты. Научных приборов на нём не было, но 83-килограммовый «Спутник» сильно повлиял на Соединённые Штаты.^1,2

На американское общественное мнение запуск подействовал как «Пёрл-Харбор». Рядовой гражданин познакомился с космической эрой в обстановке кризиса; возникла иллюзия технологического отставания; появился стимул увеличить расходы на аэрокосмическую отрасль, на программы технического и научного образования и на новые федеральные ведомства для управления авиационными и космическими исследованиями. Советский Союз не просто первым вышел на орбиту: «Спутник» весил почти 90 кг, тогда как первый спутник по программе «Авангард» должен был весить 1,6 кг. 3 ноября 1957 года, меньше чем через месяц, Советский Союз запустил «Спутник-2» — аппарат массой 508 кг с собакой по кличке Лайка.^1,2,3

25 ноября подкомитет по проверке боеготовности сенатского комитета по делам вооружённых сил под председательством лидера большинства, техасца Линдона Б. Джонсона, начал шестинедельные слушания о предполагаемом «ракетном отставании». К их окончанию в январе 1958 года 73 свидетеля дали показания объёмом более 1300 страниц. Слушания выявили серьёзное недофинансирование и непостижимо запутанную организацию космической деятельности, а самого Джонсона заставили увидеть в космосе не поле боя, а пространство с научным и коммерческим потенциалом.^1,2

В июле 1955 года и США, и Советский Союз пообещали вывести на орбиту научный спутник во время Международного геофизического года — многонационального проекта по изучению Земли и её окружения, продолжавшегося с 1 июля 1957 года по 31 декабря 1958 года. К своим обещаниям две страны подошли совсем по-разному. Советский Союз работал втайне. Администрация Эйзенхауэра хотела, чтобы работу возглавляли гражданские, и отдала приоритет «Авангарду», а рода войск продолжали собственные проекты.¹

«Авангард» выбрали 9 сентября 1955 года во многом потому, что он не мешал приоритетной разработке баллистических ракет. Его основой была невоенная исследовательская ракета «Викинг», а предложение армии использовать ракету «Редстоун» ждало своего часа. Весь 1956 год «Авангард» пользовался исключительным вниманием прессы, но технические требования к программе были слишком высоки, а финансирование — слишком скромно, чтобы обеспечить успех.^3,4

После «Спутника» Белый дом объявил, что испытательная ракета «Авангард» стартует 6 декабря 1957 года. В отличие от советских запусков, американская попытка проходила на глазах у мировой прессы. «Авангард TV3» поднялся примерно на 1,2 м, потерял тягу, рухнул обратно на стартовый стол и взорвался огромным огненным шаром. Крошечный спутник отбросило в сторону, и он лежал на краю пожарища, продолжая подавать сигналы. Провал на глазах у всего мира обострил ситуацию и укрепил доводы в пользу единого ведомства, которое управляло бы гражданской космической программой США.^1,4

«Эксплорер-1» массой 13,6 кг, из которых 8,2 кг приходилось на научные приборы, стартовал с мыса Канаверал 31 января 1958 года в 22:48. Его траекторию рассчитала группа женщин-математиков из JPL. Команда договорилась молчать, пока сигнал спутника не примут в Калифорнии, а сигнал запаздывал. «Возникла пауза в восемь минут, — вспоминал директор JPL Уильям Пикеринг, — и это были самые долгие восемь минут в моей жизни». Задержка означала лишь то, что «Эксплорер» вышел на несколько более высокую орбиту, чем планировалось.^1,6

На борту стоял детектор космических лучей, созданный физиком из Университета Айовы Джеймсом А. Ван Алленом, а также датчики температуры и детекторы микрометеоритов. На большой высоте счётчики показали загадочное насыщение, и Ван Аллен счёл это свидетельством того, что Землю окружает плотный пояс радиации. Эти зоны стали называть радиационными поясами Ван Аллена. На пресс-конференции в Национальной академии наук около часа ночи репортёры уговорили Пикеринга, Ван Аллена и фон Брауна поднять над головами полноразмерную модель.^2,3,4,6

8 августа Эйзенхауэр выдвинул на пост администратора президента Технологического института Кейса в Кливленде Т. Кита Гленнана, а на пост заместителя администратора — директора NACA Хью Л. Драйдена. 19 августа они принесли присягу в Белом доме.¹ 1 октября 170 сотрудников штаб-квартиры собрались во дворе своего временного здания — дома Долли Мэдисон в Вашингтоне, — чтобы услышать, как Гленнан провозглашает конец NACA, просуществовавшего 43 года, и рождение НАСА.⁴

К НАСА целиком перешли 8000 сотрудников NACA, три его лаборатории — Лэнгли, Эймса и Льюиса — и две станции поменьше; их оборудование оценивалось в 300 млн долларов, а годовой бюджет составлял 100 млн долларов. В тот же день указом президента НАСА получило проект «Авангард» и 150 его сотрудников из Научно-исследовательской лаборатории ВМС, лунные зонды армии, лунные зонды и программы ракетных двигателей ВВС — среди них F-1, двигатель, который позже поднимет «Сатурн-5», — и более 100 млн долларов неизрасходованных средств. НАСА сразу же вернуло военным оперативное управление этими проектами, пока наводило порядок у себя.^3,4

Чтобы вести космическую программу, НАСА нужны были возможности, которых у него не было. Гленнан добивался передачи армейской команды, запустившей первый американский спутник, и её подрядчика — JPL. Армия не захотела расставаться с группой из Хантсвилла, но уступила JPL: указом президента от 3 декабря 1958 года НАСА передали принадлежавшую государству лабораторию и армейский контракт с Калтехом, по которому тот набирал её персонал и управлял ею. В 1959 году Гленнан повторил попытку, и 15 марта 1960 года Отдел опытно-конструкторских работ Баллистического ракетного агентства армии во главе с фон Брауном — 4000 человек — перешёл в НАСА вместе с большим проектом ракеты-носителя «Сатурн»; 1 июля команда официально стала Центром космических полётов имени Маршалла.^4,8

НАСА также задумало новый центр для космической науки, разработки спутников, управления полётами и слежения на участке почти в 200 гектаров, выделенном из исследовательских угодий Министерства сельского хозяйства в Белтсвилле (штат Мэриленд). Центр космических полётов имени Роберта Х. Годдарда, названный в честь американского пионера ракетной техники, открыли в марте 1961 года.⁴

Затем последовали два напряжённых года: организация, наращивание сил, планирование и попытки догнать соперника. Всего через неделю после создания НАСА Гленнан дал зелёный свет проекту «Меркурий» — первой американской программе пилотируемых космических полётов, а для её выполнения в Лэнгли создали Космическую целевую группу во главе с Робертом Р. Гилрутом. Первый десятилетний план НАСА, представленный Конгрессу в феврале 1960 года, предусматривал пилотируемые полёты сначала на орбиту, а потом вокруг Луны; научные спутники; лунные и планетные зонды; метеоспутники; авиационные исследования и более мощные ракеты-носители. Предполагалось, что он будет обходиться в 1–1,5 млрд долларов в год.⁴

НАСА предстояло заметно отличаться от NACA в двух важных отношениях. Во-первых, оно должно было не только вести исследования, но и решать практические задачи: проектировать и строить ракеты-носители и спутники, затем запускать их, управлять ими, следить за ними, получать и интерпретировать их данные. Для этого нужны были станции слежения во многих странах и сеть антенн, телеметрической аппаратуры, компьютеров и линий связи. Во-вторых, большую часть работы оно должно было выполнять по контрактам, а не собственными силами, как NACA. Для этого требовалась гораздо более крупная и сложная система заключения контрактов; в первые годы НАСА во многом опиралось на закупочную систему Министерства обороны.⁴

Самой насущной проблемой была надёжность. К декабрю 1959 года США предприняли 37 попыток запустить спутник, и на орбиту вышли меньше трети. Клапаны, турбонасосы, сварные швы и конструкции приходилось перепроектировать или усиливать, а в производство и сборку — внедрять совершенно новый уровень тщательности. Начали появляться результаты. TIROS-1, первый опытный метеоспутник, запущенный 1 апреля 1960 года, передал 22 500 снимков, по которым следили за погодой на Земле. «Эхо-1», запущенный 12 августа 1960 года, надулся на орбите и служил пассивной мишенью: от него отражали радиосигналы, передавая их между удалёнными точками Земли; миллионы людей видели его как движущуюся светящуюся точку в ночном небе.⁴